Рыночные циклы

В 2016 году аналитики McKinsey Global Institute выпустили отчёт, который быстро превратился в заголовок газет: «золотая эпоха» доходностей для инвесторов заканчивается, а тем, кому сегодня исполняется тридцать, придётся работать на семь лет дольше или откладывать почти вдвое больше, чтобы накопить тот же капитал, что и поколению их родителей. Логика звучала убедительно: падающая инфляция, снижающиеся ставки, растущая корпоративная прибыль и расширяющиеся мультипликаторы — всё это разогнало рынки последние тридцать лет, и повторить такую комбинацию будет крайне сложно. С тех пор прошло почти десять лет — ровно половина горизонта прогноза. Самое время проверить, что из этого сбылось.

Рынок снова у исторических максимумов, портфели выросли, а память о последних откатах — 2020, 2022, начало 2025 года — подсказывает простой урок: упало — значит, скоро отрастёт. Именно эта уверенность, подпитанная быстрыми восстановлениями последних лет, и есть главный риск для тех, кто планирует жить на инвестиционный доход десятилетиями.

Когда рынок начинает трясти, взгляд аналитиков и регуляторов обычно устремляется к банкам — их капиталу, ликвидности, отчетности перед центробанками. Но за последние полтора десятилетия значительная часть кредитного риска утекла туда, где эти привычные инструменты надзора работают хуже: в мир небанковских финансовых институтов (НБФИ) — управляющих активами, страховщиков, пенсионных фондов и, отдельной строкой, хедж-фондов, многие из которых юридически зарегистрированы вовсе не в Лондоне или Нью-Йорке, а на Каймановых островах. Новое исследование Банка Англии показывает: именно в этом сегменте — офшорном, левериджированном, слабо наблюдаемом — сегодня концентрируется самый быстрорастущий и самый заметный по данным контрагентов кредитный риск для ключевых британских рынков.

Пока США готовятся отмечать 250-летие независимости, удобно рассказывать историю страны как цепочку побед. Но для тех, кто следит за рынками, интереснее другой сюжет: страна, родившаяся без денег, без единой валюты и с непогашенным военным долгом, снова и снова переживала кризисы не потому, что была устойчивой изначально, а потому что умела перестраивать собственные правила, когда старые переставали работать.