Классы активов

Если взять данные за 1972–2025 годы и честно решить задачу оптимизации, ответ получится на удивление конкретным: 36% в жильё, 27% в акции США, 18% в золото, 16% в десятилетние казначейские облигации и 3% в REIT. Выглядит как готовый рецепт для инвестора. Проблема в том, что стоит сдвинуть окно всего на четверть века назад — и рецепт рассыпается почти полностью. Именно это несоответствие и есть главный урок, который стоит извлечь из полувековой истории классов активов, а вовсе не сами цифры весов.

Когда управляющий портфелем говорит, что «любит облигации ВВ и ненавидит одиночные В», это звучит как тонкая настройка риска. На деле, по наблюдению управляющего фондом Fidelity Strategic Bond Майка Риддла, спреды разных рейтинговых корзин чаще всего двигаются практически в одном направлении — и в разных географиях, и в разных секторах. Если это так, то привычная картина «инвестиционный класс — тихая гавань, high yield — рискованная надстройка» требует уточнения: разница между ними может быть не в природе риска, а в его амплитуде.

Есть особый ритуал, который рынок повторяет из цикла в цикл: находит актив, который «уже всё» — исчерпал смысл, обречён и годится только для критики в комментариях, — и дружно перестаёт его замечать. Несколько лет назад в этой роли выступали иностранные акции. Сейчас, судя по настроениям среди управляющих и частных инвесторов, эстафету приняли облигации. Логика звучит убедительно: дефициты бюджетов огромны, инфляция не спешит возвращаться к целям, доходности растут — зачем держать актив, который может просто продолжить дешеветь? Но именно в этой точке спор о облигациях становится интереснее, чем кажется на первый взгляд, — потому что аргумент «доходности пойдут выше» и аргумент «текущая доходность уже создаёт защиту» могут быть верны одновременно, просто на разных горизонтах.